Космонавт

Продолжение юмористической серии "Террорист".

Однажды Максим Соколовский умер и попал на тот свет. Описать тот свет было очень сложно. Он, Максим, с одной стороны будто бы висел в космической пустоте - абсолютной пустоте и абсолютной же темноте, где не было даже звезд. А с другой стороны, эта пустота не была пустотой - она была наполнена. Множеством всего и множеством всех, множеством разнообразных сущностей. Душа Максима сохранила ум и логику, он даже стал мыслить яснее и быстрее, чем при жизни, но умом он понять сейчас ничего не мог. Для его ума и зрения кругом была тьма и пустота, а для его подсознания, на уровне ощущений, вселенная вокруг была наполнена множеством необычайных вещей - лишь его сознание никак не могло за них ухватиться, никак не могло понять.

Довольно долгое время - если тут вообще могла идти речь о времени - Максим провел в этом странном состоянии, и постепенно ему стало казаться, что он, вроде бы, что-то потихоньку начинает понимать. Словно бы какая-то мысль, какое-то осознание, начинает появляться, но еще не проявилось. Так прошло еще некоторое время.

А затем в бесконечной пустоте загорелся крошечный огонек.

- Звезда? - изумился Максим появлению чего-то осмысленного и наблюдаемого, и одновременно с этим как-то интуитивно понял, что нет, это не звезда. Это что-то небольшое. Он поплыл к источнику света, который стал быстро приближаться. Вскоре Максим увидел себя висящим в воздухе над небольшой аллеей, с выложенной булыжниками аккуратной мостовой, зелеными кустами по обеим сторонам и сделанными под старину чуть вычурными скамейками. На одной из скамеек сидел пожилой мужчина в костюме, классического вида шляпе и с тросточкой. Вся эта картина имела размер метров пятьдесят в диаметре, за пределами которых она просто обрывалась, плавно истаивая в пустоте.

Мысленно покачав головой, он снова поплыл и плавно опустился на мостовую рядом с незнакомцем, с удовольствием почувствовав твердь под ногами. Сидевший на скамье мужчина посмотрел на него и приветственно улыбнулся. Лицом он напоминал Чехова, и носил такую же бородку и усы, разве что очков не было.

- Здравствуйте! - сказал Максим, - меня зовут Максим.

- Приветствую вас, - мужчина приподнял шляпу и слегка усмехнулся, - зовите меня Антоном Олеговичем.

- Вы на Антона Павловича похожи, - не удержался Максим.

- Это просто образ. Мне действительно нравится Чехов. Да вы не стойте, молодой человек, садитесь.

- А можно узнать, где мы находимся? - спросил Максим, усевшись на скамейку.

- Я заметил вас и решил помочь, - не совсем впопад ответил мужчина. - Вы бы и сами справились, со временем, но раз уж я был неподалеку...

Тут Максим вдруг наконец осознал, что обрел тело. Он с удивлением посмотрел на свои руки - молодые, сильные руки, от такого себя он успел отвыкнуть в прошлой жизни. Одет он оказался проще своего знакомого: синие джинсы, красные кеды и белая рубашка.

- Мы с вами находимся на тонком плане бытия, - продолжил назвавшийся Антоном Олеговичем. - Это, - он постучал тростью по булыжникам мостовой, - временно созданный мной кусочек реальности.

Несколько секунд Максим переваривал услышанное, а тем временем его собеседник двумя руками одновременно достал из воздуха два картонных стаканчика кофе, и один протянул ему.

Максим сделал пару глотков, собираясь с мыслями. Кофе, даром что из стаканчика, был на вкус просто божественным - как заядлый кофеман, он мог это оценить.

- Что со мной будет дальше? - спросил он наконец.

- С вами все будет хорошо, Максим. Точнее, с вами уже все хорошо, - улыбнулся Антон Олегович.

Максим непроизвольно посмотрел наверх, где вместо неба темнела пустота - при этом аллея была освещена так, как будто стоял солнечный день.

- Смотрите, - Антон Олегович отхлебнул кофе, - после смерти вашего тела от вас осталась душа. Точнее, душа и дух. Душа - это тонкоматериальная, однако при этом вполне физическая сущность. Дух - уже нечто совсем нематериальное, но при этом вполне реальное и существующее.
Это ваша личность, то есть - вы сами. Душа же - это как бы ваше тонкое тело, в свою очередь имеющее, при земной жизни, обычное физическое тело. Вы утратили тело, но сохранили себя и свою душу.

Он допил кофе и выбросил стаканчик, который в полете исчез, растворившись в воздухе.

- Судьба души - я имею в виду одновременно и душу и дух, личность - после смерти бывает разной. Вокруг нас, как вы уже почувствовали, отнюдь не пустота. Вокруг нас тонкий мир, а это океан жизни. Но жизни, не проявленной на материальном уровне. Это не жизнь в привычном смысле, а скорее... ее источник. Первопричина. И вы в этом океане как бы плаваете. Вы - как возмущение, как отдельная волна в этом океане. И что будет с вашей душой дальше, зависит от свойств этой самой души. Можно сказать, от ее силы.

В правой руке Антона Олеговича появилась зажженная сигарета.

- Смотрите, Максим, - и затянувшись, он выпустил густой клуб дыма. Дым, ожидаемо, плавно растворился в воздухе.

Затем, выбросив сигарету - тут же исчезнувшую аналогично стаканчику - его собеседник достал из воздуха перышко, и отпустил его. Перышко, закружившись, опустилось было на мостовую, но откуда не возьмись налетел порыв ветра, унесший его куда-то вдаль по аллее. После чего тот создал небольшую металлическую гирьку, какие раньше использовались в весах, и поставил на землю. Снова налетел порыв ветра, но гирька, конечно, осталась стоять.

- Душа может просто раствориться в окружающем ее океане. Может направиться каким-то маршрутом, который определяет не она, а океан. Может в какой-то степени повлиять на свой маршрут. А может и действовать самостоятельно. Вы, Максим, сможете самостоятельно.

- А от чего это зависит? Сила души?

- От ее самостоятельности. Осознанности. Субъектности, автономности, цельности - примерно такими словами это можно описать. Или можно сказать - взрослости. Например, души животных, почти не имеющих сознания, просто растворяются. Души некоторых людей тоже. Души большинства других, как сравнительно уже самостоятельных личностей, сохраняются. Их дальнейший маршрут может привести, например, к перерождению в новом теле, когда где-то в реальном мире зарождается новая жизнь. Личность-дух сохраняется при этом, но душа очень сильно трансформируется - тело-то уже новое и маленькое, мозг тоже неразвит, и душа адаптируется, а воспоминания о прошлой жизни стираются. Всякое бывает. Достаточно могущественная здешняя сила может даже удерживать души в специальных местах, не позволяя им выбраться оттуда. Бывали прецеденты. Вообще, эта вселенная бесконечно многообразна, и бывает самое разное.

- А я? - спросил Максим.

- А вы довольно нетипичный случай, - усмехнулся Антон Олегович. - Понимаете, в принципе все взрослые люди, да даже и дети с определенного возраста - более-менее сознательны. Но их сознательность лежит в неких определенных пределах, в неких рамках, вне которых они руководствуются чем-то внешним. Некими стереотипами, или авторитетами, или подсознательными мотивами - обычно все это сразу. Иными словами, их личность в значительной мере завязана на внешний источник. Такая душа, оказавшись здесь, с одной стороны не растворяется, а с другой стороны - не может существовать самостоятельно. Образно, ее можно уподобить собаке, оставшейся без хозяина. Поэтому оказывается так, что дальнейший ее путь выбирается за нее, какой-нибудь из действующих здесь сил. Она вроде бы и осознает себя, но не будучи цельной, как бы неосознанно и автоматически заимствует что-то от внешней силы, становясь на время ее частью и подчиняясь ей.

Он замолчал, а Максим задумчиво допил кофе, после чего аккуратно бросил стаканчик в стоявшую рядом со скамьей урну.

- Вспомните ваше первое ощущение, когда вы оказались здесь.

- Пустота, - ответил Максим. - Никого и ничего. Только я один во вселенной, - мрачно добавил он.

- Вот видите. Для большинства душ это невыносимое и одновременно невозможное состояние, ибо они не цельны, и оказавшись тут, они сразу же подключаются к одной из внешних сил, получая недостающее. Как магнит, который притягивается к холодильнику, - усмехнулся Антон Олегович. - Чтобы стать одним целым с чем-то бОльшим.

- Верующие? - вслух подумал Максим.

- Да, в том числе и верующие. Дело ведь не в том, что они надеются на жизнь после смерти. На это всем смертным хочется надеяться. А в том, что им нужна опора, нужно нечто, что больше их, выше их, сверх их. Они не хотят и не в силах существовать сами по себе. Даже там, а уж тем более здесь. Здесь человек оказывается тем, что он есть на самом деле.

- И что мне теперь делать?

- Все, что угодно. Теперь, когда вы знаете, что вы можете - вы можете. Просто пробуйте. Сразу вам скажу, что вот такие фокусы, с созданием островка реальности посреди ничего - вам неподвластны. И как минимум еще очень, очень долго подвластны не будут. Но многое другое вы можете. Например, попробуйте создать кофе.

Максим удивленно-недоверчиво покосился на собеседника, но протянул руку и попробовал. Ничего не вышло.

- Попробуйте еще раз, - мягко сказал Антон Олегович. - Давайте я вам немного помогу.

Он положил свою ладонь на руку Максима, и тот вдруг действительно почувствовал, как собрать в руке стаканчик кофе. Одновременно с этим его прошибло невероятное ощущение от руки собеседника - ему вдруг вспомнилось, точнее почувствовалось, как отец в детстве брал его на руки. Совершенно забытое им ощущение.

Потрясенный Максим посмотрел на стаканчик в своей руке и повернулся к собеседнику. Тот улыбнулся ему - едва заметно, одними глазами.

- Имей в виду, вот такие штуки ты, в обозримом будущем, можешь вытворять только здесь. В материальном мире это тебе еще долго не будет доступно, если будет вообще. Менять ткань уже существующей реальности непросто. Так что дам тебе совет - самое необходимое возьми с собой отсюда. Ну, знаешь, - пояснил он, видя недоумение Максима, - как во многих культурах покойникам в гроб кладут что-то ценное. Вот попробуй сделать наоборот. Думай, пробуй, экспериментируй. Времени у тебя много, - усмехнулся Антон Олегович. - Хотя нет, - перебил он сам себя, как будто вспомнив о чем-то и странно посмотрев на Максима. - Не так уж и много. Не спеши, но и совсем уж тут не заигрывайся. А то можешь кое-что потерять, - подмигнул он. - Здесь времени в привычном смысле нет, но там-то оно идет.

Максим понял, что пояснений не будет, и задумался.

- Ты еще не можешь создать свой мир, - продолжил Антон Олегович. Но ты можешь найти мир, в котором захочешь жить. Самую главную твою проблему, с которой тебе пришлось бы помучаться - твое собственное телесное воплощение - я тебе решить помогу. В силу твоего цейтнота исключительно. Поделюсь с тобой, так сказать, частицей магии.

- Спасибо, - только и смог выговорить в ответ Максим. Он неожиданно догадался, о каком цейтноте идет речь.

- Пожалуйста, - ответил назвавший себя Антоном Олеговичем, и встал со скамейки.

Максим тоже встал. Его новый знакомый на прощание приподнял шляпу. И исчез. Спустя секунду исчез и крошечный мирок, в котором они находились. Максим снова очутился в зияющей пустоте. И снова без тела.

********

- Они мне малы, - улыбнулась Маша, снимая туфлю с ноги.

- Я не помню твоего размера, пришлось выбирать наугад, - кивнул ей Максим, тоже улыбаясь. - Сейчас схожу в магазин, поменяю. Остальное нормально вроде? Нам лишь бы было, в чем тебе выйти на улицу, а там сама себе выберешь. Или закажешь, тут не принято покупать готовое, обычно все шьется на заказ.

- А ты как покупал?

- Я не покупал, для себя я заранее все создал. Но тебя можно было воплотить только вот так вот, аки Терминатора.

Маша рассмеялась.

- Я сначала тебя не узнала и очень застеснялась, - она снова слегка покраснела.

- Это да, углерод немного видоизменился, - усмехнулся Максим. - Но лучше же стал?

- Да, пожалуй, даже лучше чем ты был, когда я с тобой познакомилась, - рассмеялась она.

- Хорошо, что я успел. Даже с запасом вышло. Я тут тебя ждал три года.

- Три года? - в недоумении переспросила Маша.

- Маша, в каком году ты умерла?

- В две тысячи двадцать восьмом... Макс, я даже не хочу об этом вспоминать, - и она, побледнев, закрыла лицо руками.

- Маш, я погиб в двадцать пятом. Мы пытались спасти хоть что-то. Не вышло.

Они оба замолчали.

Где-то на улице, ворча мотором, проехал автомобиль. Маша подошла к окну и ахнула.

- Это же... Где мы?

- Это Франция, тридцать третий год двадцатого века. Не наш мир, параллельная реальность, но как две капли воды. Захотелось какое-то время пожить здесь. Года этак до две тысячи девятнадцатого, не дольше. А потом куда-нибудь еще. Мы же теперь бессмертные, и даже можем путешествовать между мирами, - подмигнул ей Максим.

Маша некоторое время молча приходила в себя, а потом спросила:

- Тут ведь скоро будет война с Гитлером?

- Вероятно. Ничего страшного, переедем в Америку. Или в Аргентину. Ладно, подожди тут, я поменяю туфли.

- А далеко до магазина?

- Довольно далеко, но я поеду на машине.

- Давай тогда вместе? Небольшое расстояние я и в этих пройду.

Они вышли из квартиры, спустились по лестнице на два этажа и, пройдя небольшой, но со вкусом обставленный холл, оказались на улице. Максим подал Маше руку, и она взяла его под локоть.

- Какие запахи! - прошептала Маша, - это же снова настоящая жизнь! Одежда, дом, город! Запахи эти... Макс, - она повернулась к нему, улыбаясь, и одновременно в ее глазах появились слезы, - Макс, спасибо, что ты вытащил меня...

- Шутишь? Что бы я тут делал, если бы тебя не вытащил?

Мимо них прошла какая-то совсем уже немолодая, но весьма стильно одетая леди, в шляпке настолько навороченной, что ей позавидовала бы и английская королева. Не шляпка, а художественная инсталляция. Леди чопорно и даже этак презрительно взглянула на то, как они вдруг обнялись. Максим непроизвольно на нее покосился, Маша почувствовала его взгляд и тоже повернула голову. Лицо пожилой леди, при виде Машиного лица, вдруг неуловимо изменилось. Она даже остановилась, внимательно посмотрела на них обоих поочередно, после чего кивнула сама себе и, держа покер-фейс, величаво прошествовала дальше. Максим посмотрел ей вслед и понял, что теперь она улыбается. Он уже повернулся к Маше и хотел было пойти дальше, как вдруг им овладело хулиганское настроение. Он подхватил Машу под руку и, ускорившись, догнал пожилую леди.

- Прошу прощения, мадам.

Маша удивленно покосилась на него.

- Что вам угодно, молодой человек?

- Это может выглядеть несколько бесцеремонно, но... позвольте вашу руку?

- Это скорее интересно, - пристально взглянула на них обоих леди. - Вы не похожи на цыган. Однако, пожалуйста, - и она протянула руку.

- Снимите перчатку, - покачал головой Максим.

- Вы... - нахмурилась пожилая леди, после чего перевела взгляд на Машу и, казалось, задумалась. Знаете что, молодой человек...

- Это необязательно, - приподнял шляпу Максим, - всего вам наилучшего. Простите за беспокойство.

- Нет уж, - громко сказала леди, когда они уже развернулись было. - Стойте, - и она пронзительно взглянула на Максима. - Давайте, о чем вы там, - и она сняла перчатку.

Максим взял ее за руку, - снизу, так, как будто собирался поцеловать.

- Пообещайте, что произошедшее сейчас навсегда останется между нами, - и он пристально посмотрел ей в глаза.

Леди, возмущенно было посмотрев на Максима, вдруг ощутимо вздрогнула, когда поймала его взгляд. Спустя пару секунд она справилась со своими чувствами, и не сводя глаз с Максима, произнесла:

- Мне очень интересно, что... что вы такое.

- Вы никогда не будете рассказывать другим об этой встрече, - сказал Максим, продолжая держать ее руку в своей. - Никогда и никому. Вы согласны? Слово чести.

- Слово чести, - повторила леди, после недолгой паузы, все так же глядя в глаза Максиму.

Максим, помедлив пару секунд, отпустил ее руку, улыбнулся и приподнял шляпу, прощаясь.

- Что ты с ней сделал? - спросила его Маша, когда они пошли дальше по тратуару, держась за руки.

- Сделал ей подарок. Эта пожилая дама - та еще девчонка. С поправкой на свой век и нравы - огого. Я такие вещи чувствовал еще в прошлой жизни. Она уже старая и скоро умрет, но такие люди, как она - в этом мире бесценны. Это настоящий человек. Я подарил ей бессмертие. Она образованная, что для женщины этого времени редкость. И умная, что вообще редкость, не только для женщин... Плюс один, - пожал он плечами. - Этому миру нужны настоящие люди. Кстати, у нее есть муж, причем он нормальный мужик. Подозреваю, что скоро мы с ним познакомимся - когда она поймет, что с ней происходит. Клевый чувак, воевал в первой мировой, долго охотился в Африке - завидую ему, я тоже хочу.

- Откуда ты знаешь?

- Тот мир, откуда я тебя и себя вытащил, Маша - это как интернет. Там все есть, главное уметь подключаться.

Они пошли вдоль фасада здания. Внезапно для себя, Максим заметил, что тротуар был выложен булыжником в точности таким же, как та аллея, в которой он беседовал с "Чеховым". "Странно, я раньше этого не замечал", - подумал он.

Они шли вдоль фасадов зданий, в одном из которых размещалась их квартира. Рядом проходила улица, но ближе к домам она расширялась, чтобы жильцы могли припарковать автомобили. Маша во все глаза смотрела на них. Разноцветные - черные, красные, белые, зеленые - как будто игрушечные на взгляд современного человека, они притягивали взгляд. Максим вдруг повернул Машу в сторону, направившись к улице.

Они почти прошли между двумя автомобилями, на правый из которых Маша искоса любовалась, как вдруг Максим отпустил руку Маши и открыл дверь одного из них. Как раз правого. Сверкающий ярко-красным лаком двухместный открытый кабриолет, с белыми кожаными сиденьями и длинным капотом. И здоровенные хромированные фары на передних крыльях.

Усадив Машу, Максим обошел автомобиль, сел на водительское место и повернул ключ. Мотор завелся и, казалось, вздохнул - вздохнул так, как будто под капотом дохнул огнем Змей Горыныч.

- Двенадцать цилиндров, - улыбнулся Максим.

- Цвет красивый, - улыбнулась в ответ Маша. Судя по ее виду - все еще до конца не веря в реальность происходящего.

- Поехали! - Максим воткнул передачу и добавил газу. Могучая, паровозная тяга двигателя понесла машину, как перышко. Максим, с удовольствием управляя исторической легендой, выехал с парковки на улицу. Трафика не было вообще, улица была пуста. Неожиданно он поймал чей-то взгляд и повернул голову направо. В каких-то ста метрах от них, на тротуаре возле соседнего дома, их бесконечно изумленным взглядом провожала молодая девушка в очень - ну или даже может быть слишком - изящной шляпке. Максим приподнял свою шляпу, и снова нажал на газ.

Они приехали в ателье. Пока с Маши снимали мерки, Максим курил сигару в холле, привычно уже наслаждаясь тем, что здесь это нормально.

Так прошло часа полтора, или даже два, может быть. Потом Маша вышла из примерочной.

- Макс, скажи, а сколько... сколько на это можно потратить денег?

- Сколько угодно, Маш, - улыбнулся ей Максим с таким видом, как будто только этого вопроса и ждал. - Ну вот вообще сколько угодно.

Маша в ответ посмотрела на него с непонятным выражением.

- Маш, мы умерли, но мы не в раю. Лучше. Мы теперь сами по себе.

Вышедшая из вместе с Машей из примерочной девушка-продавец услышала его слова и посмотрела на него с ошеломленным видом, а потом перевела такой же взгляд на Машу.

Закончив оформление заказа, Максим выписал чек, после чего взглянул на девушку. Несколько секунд он смотрел ей в глаза, а затем снова достал чековую книжку и выписал еще один чек.

- Это вам. Вы сможете купить себе собственную квартиру.

- Месье...

- Тот парень, который за вами ухаживает, мадмуазель... Гоните его прочь. Он вас не любит. Он вообще на это не способен, увы. Вспомните другого парня... А? Да, правильно. Вот он вас любит по-настоящему. Всего доброго, мадмуазель!

Оставив ошарашенную девушку в холле, они вышли из магазина и уселись в автомобиль. Максим, вместо того, чтобы завести мотор, закурил сигару. Маша ждала какое-то время, но в итоге, не выдержав, спросила:

- Макс, что это? Чем ты тут занимаешься?

- Отдыхаю. Попутно занимаюсь коллекционированием.

- Ты коллекционируешь женщин разных возрастов? - вздохнула Маша.

- Не совсем. Это с тобой мне вдруг стало везти на такие встречи. До того было иначе, поверь.

- Иначе?

- Ага. Я познакомился с несколькими местными дворянами - мужского пола, если что. С двумя фабрикантами, с главой национальной контрразведки, с капитаном дальнего плаванья, с дюжиной матросов, с одним боцманом - с ним мы даже подрались, впрочем, ко взаимному удовлетворению, это было весело. Теперь дружим, он зовет меня сплавать с ним в Индию, но я ждал тебя. С Папой Римским - который, по итогам небольшого спора, который я выиграл, теперь должен мне открыть доступ в секретный архив Ватикана, и усиленно думает сейчас, потому что ему этого не простят, если узнают. Но надумает, куда он денется, любопытство страшная штука, а я его смог заинтересовать... И еще с кучей людей. Включая и нескольких девушек, если честно. Но извини, одному мне здесь было бы скучновато.

Маша снова вздохнула. Потом задумалась.

- Макс, а откуда у тебя здесь такие деньги?

- Все просто, я ограбил банк. Шутка, шутка... Мне просто вовремя дали подсказку, так что я прибыл сюда не пустой, а в силах тяжких.

- Подсказку? Там? Кто?

- Он назвал себя Антоном Олеговичем. На Чехова был похож.

- На Чехова?

- Да, сказал что он его любит. Но мне кажется, тут важнее аббревиатура. Поехали?